Выдающемуся произведению христианской поэзии, вышедшему из-под пера знаменитого ученого-монаха из монастыря Нарек у озера Ван Григора Нарекаци (951-1003) — «КНИГЕ СКОРБНЫХ ПЕСНОПЕНИЙ», в этом году исполняется 1000 лет! Его слово, идущее из глубин сердца, поражает и сегодня своей значимостью и актуальностью. В средневековой Армении «Книга скорби», или «Нарек», как ее еще называют, была настолько популярна, что ее клали больным под голову, уверенные, что она исцелит от недугов. Не меньшей популярностью пользовался в народе и сам автор, о чем свидетельствует огромное количество легенд и преданий, иллюстрирующих веру народную в Григора Нарекаци как в святого, способного творить чудеса. И, действительно, разве не чудо — написать 10 веков назад слова, под которыми можем подписаться мы, живущие сегодня на этой грешной земле? «Я обращаю сбивчивую речь К тебе, Господь, не в суетности праздной, А чтоб в огне отчаяния сжечь Овладевающие мной соблазны. Пусть дым кадильницы души моей, Сколь я ни грешен, духом сколь ни беден, Тебе угодней будет и милей, Чем воскуренья праздничных обеден. Мой стон истошный, ставший песнопеньем, прими не с гневом, а с благоговеньем. Из дальних келий, тайных уголков Достал я слово, как со дна колодца, Пусть дым сожжения моих грехов К тебе, всемилосердный, вознесется! Когда перед тобой предстану я С застывшей на губах мольбой бесплодной, Пусть жертва добровольная моя Тебе не будет столь же неугодной, Как стон Иакова в краю глухом Или попранье Твоего закона Правителем греховным Вавилона, как сказано в Писании Святом… »

«КНИГЕ СКОРБНЫХ ПЕСНОПЕНИЙ»—1000 лет!

«КНИГЕ СКОРБНЫХ ПЕСНОПЕНИЙ»—1000 лет!

Один мудрец назвал в года былые Смерть без причины явным злом большим Хоть он — язычник, я согласен с ним: Мгновенной смертью правят силы злые Как скот бессмысленный и бессловесный, Мы исчезаем вдруг во мраке бездны, Не осознав сей жизни пустоту. Мы умираем и не ужасаемся, Мы исчезаем и не удивляемся, Мы даже в час последний не смиряемся. Отлучены бываем — не терзаемся, Порокам предаемся и не каемся, Соблазнов никаких не остерегаемся, Всему предпочитая суету. Смиренный Иов смерть назвал покоем. Я с ним согласен днесь и наперед, Когда б не зло, содеянное мною, Что в тайне для меня же сеть плетет.

… На свете настоящее — ничтожно, Грядущее — темно, былое — ложно. Я хуже всех, моя грезнова суть. В грязи желаний я погряз по горло. Земные страсти мне сжигают грудь. Нетвердый разумом, иду нетвердо Над глиняной обителью моей Дожди не утихают проливные, А слабый дух мой — глины не прочней, Соблазны мира — не добрей стихии. Что я скажу пред тем, как умереть? Мои деянья скудны, страсти — странны. Из ничего мой скраб, из ветра снедь,

Усилья тщетны, радости обманны. Когда настигнет смерть, то силы зла Пред справедливостью должны склониться И заповедь, что мне дана была Для жизни — лишь для смерти пригодится.

Как сказано о том в Святом Писаньи, Пришел посланник зла, мой давний враг, Он отнял все, и сердца достоянье Разграблено, и разум мой иссяк.

Я к Господу, безумный, не взывал; Чем шел быстрей, тем глубже увязал, Стремясь к величию, терял я веру, К безмерному стремясь — утратил меру. Терял я большее, чем находил, Был осторожен — лишь себе вредил. Идти старался прямо — спотыкался, Стремясь за лишним — нужного лишался. Избавился от меньшего из зол, Но гибельные страсти приобрел. То, что искал, считал всего дороже, -Не стало оправданием моим. В Тебе одном мое спасенье, Боже, Я пред Тобой склоняюсь, Всеблагим. Тебя молю я, раб Твой неусердный: Моей молитвы в гневе не отринь. Будь милостлив, Отец наш милосердный, Прибежище души моей. Аминь!

Перевод Наума Гребнева